Shon (redshon) wrote,
Shon
redshon

Categories:

Римские невозвращенцы

Гораций


Гораций и будущий Август в день убийства Цезаря были в Греции. Цезарь предназначал Октавиана для высокой политической должности задолго до его усыновления по завещанию.
20-летний Гораций учился у греков красноречию в Афинах. 18-летний Октавиан ждал Цезаря с готовыми к походу войсками в Аполлонии, где его застало известие о смерти дяди. Октавиан немедленно отправился в Рим.
Гораций в Рим не отправился. Сын бывшего раба присоединился к бежавшему в Грецию убийце Цезаря Бруту, и получил должность военного трибуна в его войске.
В 43 г. Брут и Кассий договариваются о совместных действиях. Парфяне посылают им вспомогательные отряды. Гораций был в гуще происходящего, когда Квинт Лабиен обеспечивал постоянную связь между Брутом, Кассием и парфянским царем Ородом. После битвы при Филиппах, Гораций в одночасье теряет все; оказывается в плену у соотечественников. Ничто так не ценится в филологе, как отличное знание жизни. У Горация оно в части плена было, освеженное изучением истории консула Атилия Регула, попавшего в плен к пунийцам.
Октавиан освободил, спас сына вольноотпущенника. Гораций вернулся в Рим нищий (отца не было в живых, его имущество конфисковано). Чтобы иметь средства для существования в большом городе, Гораций вступает в коллегию квесторских писцов. В 38 г. его знакомят с подельником Октавиана Меценатом.
Мудрость и образованность Горация неоспоримы. Стихотворения Горация на латыни неподражаемы. Ему удалось передать в живой латинской речи мировоззрение, которое обычно связывают с учением Будды, с учением о недвойственности, адвайтой. Именно Гораций отчеканил по латыни прочнее меди нехитрые положения умеренности, воздержания, ловли золотой середины (aurea mediocritas ) в непрочной жизни. К тому же направлял Будда, к этому же устремлял иудеев Мошиах-Христос, это же определяют просветленные учителя и ныне: «Я есть: то что есть здесь и сейчас».
В одном из своих стихотворений Гораций пишет о римских пленных. Песня эта посвящена Августу, датируется 27–26 гг. до н. э., относится к циклу «Римских од».
Упомянув в начале оды Юпитера и Августа, Гораций создает собирательный образ римского воина в плену, описывая его риторическим вопросом: «Неужели воин Красса, опозоренный супругой варваркой муж, жил (живет) и состарился под царем Мидийцем, при оружии чужих тестьев?»
В традиции, идущей еще от Порфириона, в царе Мидийце видят царя парфян. Однако здесь имеется в виду именно царь Малой Мидии, Атропатены: в это время Мидия еще сохраняет свое старое, официальное наименование и является приграничным с Римом царством. Эта деталь важна, потому что Парфянская держава не являлась чем-то монолитным, а отношения между Парфией и Мидией-Атропатеной имели свою непростую историю.
Гораций упрекает невозвращенцев в браках с варварками, то есть в признании детей от них; в забывании ими святынь Рима; в старении на чужбине. Все эти упреки показывает отменную осведомленность Горация: все именно так и обстоит. Любопытно, однако, обвинение пленных в небрежении священными щитами.
Когда лагерники шли за Крассом в поход, в Риме был один священный щит, по преданию, упавший с неба в царствование Нумы Помпилия и хранившийся вместе с 11 копьями легендарного второго царя . Второй щит (ancile), посвященный гению Рима, стал священным при Августе. Гений — бог мужской силы, олицетворение внутренних сил и способностей мужчины. Именно Август ввел почитание гения Рима и императора (то есть, себя самого), посвятив тому на Капитолии щит с надписью «или мужу, или женщине», поскольку имя и пол гения — хранителя Рима теперь скрывались.
Любопытно и то, что ранее Гораций уже порицал одного римского воина, ставя ему в вину нечестивую брачную связь: Марка Антония, который даже не состарился под царем мидийцем, а умер под царицей варваркой — Клеопатрой. Впоследствии Флор именно словами Горация из рассматриваемой оды опишет Антония.
Риторически вопрошаемые пленные из войска Красса всю жизнь провели на Востоке, обросли множеством сыновей, внуков и хозяйством: если бы на момент пленения легионеру Красса было 20 лет, то к часу написания оды ему бы было 47 (Горацию в это время 39). Упреки лишь рассмешат невозвращенцев.
Очень красноречива предыстория события, к которому преподнесена ода. В 31 г. узурпатор Тиридат захватывает власть в Парфии. Фраат при помощи саков (и римских невозвращенцев) вынуждает его бежать в Рим (прихватив заложником сына Фраата) и просить помощи. В Риме появляется царь Мидии Артабазд и царь адиабенов Артаксар . Фраат также отправляет в Рим посольство и своих детей заложников. Мы даже знаем имя одного из них: Родаспа.
От решений Августа зависит порядок вещей на Востоке. И Август вроде бы меняет его в пользу Римской республики, римлян. Египет покорен, Антоний и Клеопатра мертвы. Антропатена-Мидия, Армения, а впоследствии и Парфия превращаются в союзников (в зависимых от) Рима. Фраата вновь привели на престол Август и невозвращенцы.
С другой стороны, Фраат и невозвращенцы помогли Августу покончить с Антонием и Клеопатрой. Без боя отдали Мидию и независимую Армению, выполнили все странные римские обряды посвящения в подвластных. Вынудили Августа закрыть ворота Януса. Но ненадолго, он их еще раз откроет и в 25 году закроет их во второй раз.
Чтобы избежать войны с Августом Фраат за год до этого будет принуждать пленных вернуться. Угроза была, ворота опять были открыты опасным привратником.
Гораций льстит Августу, изображая того значительнее Юпитера. В оппозиции Юпитер–Август, второй выглядит господином сущего: он же в этот момент судья, царь царей, в царствах которых находятся римляне. Величие Августа Гораций подчеркивает предметно, говоря о подчинении власти Рима персов и британцев . Augustus divus praesens habebitur, по словам Горация. И это так, ведь он собственноручно закрыл ворота.
Римляне получили на Востоке свободу стараниями Августа. Так казалось из Рима, где жизнь маргиналов у черта на куличках представлялась ужасом. Пленные же и их дети глядели с ужасом на Рим и без почтения на Августа.
Гораций сравнивает пленных с консулом Марком Атилием Регулом, сожалеет о Риме времен войн с Карфагеном: ныне римский воин смог смириться с пленом и даже найти в нем удовольствие! Какой ужас! «Греция, взятая в плен, победителей диких пленила» .
Разница в восприятии стихотворения Горация у людей, находящихся под влиянием римской пропаганды, и людей, называющих друг друга запросто regibus-царями, достигает предела. Первые вытягиваются по стойке «смирно», вторые катаются по земле в приступе неудержимого хохота. Сетования Горация на испорченные нравы невозвращенцев, Горация, знающего о жизни пленных и имеющего опыт плена у соотечественников, выглядят дерзко.
Вспоминая впоследствии о начале своей литературной деятельности, Гораций в одном из посланий (II 2, 51) сообщает, что писать стихи его побудила «дерзкая бедность». Его ранние произведения очень определенны по своим общественно-политическим установкам. Так, написанная первой, 7-я сатира 1-й книги, описывающая, как в 43 году, в Клазоменах, перед претором Брутом судились двое — Персей и Рекс, и как первый, играя словами (Rex — имя и rex — царь), воскликнул: «О Брут, благородный, ты, который с царями справляться привык, для чего ты этого терпишь?» звучит актуальным политическим анекдотом, связанным с убийством Цезаря.
Подобные литературные выступления Горация обратили на себя внимание сторонников Октавиана и, в первую очередь, Мецената.
В восприятии окружающего мира невозвращенцы были похожи на русских казаков, первопроходцев, следопытов, им трудно было представить себе более вольготную жизнь. Поначалу среди пленных произошел раскол, когда они поняли, что не стали рабами. Одни сочли несение караульной службы на Востоке, строительство будущих городов и дорог своим долгом. Другие предпочли активное участие в войне с соплеменниками. Вторые обогатились и, искупая ощущаемую вину, стали помогать первым. И те и другие укоренялись на Востоке, связывая, скрепляя собой и потомками разные племена. Их сила и взаимодействие росли, в Парфии невозвращенцы влияли на выбор царя, на Востоке действовали совершенно самостоятельно.
А какая свобода их ждала в Риме? Та, которая, по словам Лукана, покинула Рим? Или та, тяжесть которой испытал на себе ссыльный Овидий? Драться с соплеменниками в очередной войне им тоже не хотелось. За годы издалека события в Риме воспринимались как возня.
Август пишет: «Ко мне царь парфян Фраат, сын Орода, своих сыновей и внуков всех послал в Италию, не будучи побежденным в войне, но нашей дружбы прося, отдавая в залог своих детей». Такой итог дипломатической игры Августа пришелся на 20 г.
Светоний: «Слава о такой достойной умеренности Августа побудила даже индийцев и скифов, лишь понаслышке нам известных, просить через послов о дружбе Августа и римского народа. А парфяне по его требованию и уступили ему беспрекословно Армению, и вернули ему знамена, отбитые у Марка Красса и Марка Антония, и добровольно предложили заложников, и даже царем своим выбрали из нескольких притязателей того, которого одобрил Август». Для Фраата и невозвращенцев вряд ли возврат знамен и указание Августа были ценны.
О возврате пленных Светоний не пишет. Не пишет о том и Август. Для Августа пленные стали злостными невозвращенцами.
Лишь у Трога мы находим что-то о возвращении пленных. Причем принудительном: «Когда Цезарь, окончив войну в Испании, прибыл в Сирию для приведения в порядок дел на Востоке (20-ый г.), Фраата охватил страх, как бы Цезарь не вздумал идти войной на Парфию. Поэтому со всей Парфии собрали пленных из войск Красса и Антония и отослали их вместе с их военными значками к Августу».
Сколько собрали не известно. Но немного, раз Август о том умалчивает. Пленные не хотели возвращаться. Нежелание римлян возвращаться, по крайней мере, с точки зрения Фраата, чуть не привело к войне.
Чтобы подсластить обиду и не дать повода для войны Августу, убедив римлян в почтительном миролюбии, Рим посетило блестящее посольство с Востока, удивившее публику непривычными монгольскими, индийскими или китайскими лицами, слонами, геммами и маргаритами.
Войны опять удалось избежать. А ведь именно при Августе число легионов в армии достигло пика.
Ирония Горация давно замечена. Как и глубокое понимание исторической ситуации. Гораций знал, как живут невозвращенцы: среди его друзей и знакомых были такие, кто знал действительность на Востоке не понаслышке.
Китайский летописец эту жизнь описывал так: «Невольники и невольницы у пограничных жителей без исключения помышляют о бегстве. Они вообще говорят, что у хуннов весело жить, и не смотря на бдительность караулов перебегают за границу».

Предисловие
Часть I. Врастание и укоренение
Пленные и беглецы

Margo и маргарита
Вино и еда
Женщины и дети
По следу Красса

Ordo в Китае
Кельты и греки
Янус и Будда
Tags: книги, римская эмиграция, римские невозвращенцы, римские пленные, я
Subscribe

  • Купил и изучаю

    Эту книжку я, насколько мне позволял мой английски, изучал еще студентом. И удивлялся: почему так ясно и просто написанная книга не переведена на…

  • На Жебелевских чтениях

    48 аудитория исторического факультета. Кафедра истории античности. В 1992 году ее глава, Эдуард Давидович Фролов, любезно позволил мне посещать все…

  • Понесли обрез по кочкам

    Недурно. Жаль, со мной не посоветовались, я б много любопытного подсказал: Ну и еще. Кое-где кое-что перепутано, но, как говорят в русской…

Comments for this post were disabled by the author