Наука побеждать

Более всего мне нравится в упырях, что сидят на моей и, полагаю, моего читателя шее, сочетание в них абсолютно несопоставимого: дикого, парализующего ужаса перед такими как я и абсолютного, всеохватного презрения к нам.
Судите сами. Ведь был момент, когда они со страху все попрятались. С 1-го и практически до 5-го сентября. Хотя вру. Уже 5-го презрение стало доминировать над животным страхом.
А сейчас опять. Те же рыла стали появляться в ящике. И треп, треп, треп. Главную тему их масаг даже генсек ООН вот озвучил, сказав:
-- Детей убивать нельзя.
Какой милый, однако, этот Аннан.
Нечисть, которая пленила школу в Беслане, судя по верещанию россиянских СМИ пленила школу не простую. Трещат вот, что в школе этой, дети не из простых семей учились. Даже депутатов родителей.
Изнутри зная трусость, тупость и лживость наших СМИ, в данном случае я им верю. Но по иной причине. Осетины это особый русский этнос. Который устоял в период большого хапка. В отличие от нас, которых в октябре 1993 года так морданули, что до сих пор у нас не морда даже, а блин вместо лица.
В 1989 году я еще служил. В роте у нас был один осетин и один ингуш. Для меня они оба были советские люди. И вот когда пошли сообщения о конфликте осетино-ингушском, они порезались, покололись на штык-ножах. Их развели по госпиталям. Солдаты и офицеры, навещая раненых, недоумевали:
-- Вы что ребята? Вы же советские люди?
Те отмалчивались. С ингушом я не общался, а с осетином дружил. Ну и по-дружески спрашиваю:
-- Зачем? Почему?
И запомнил его ответ:
-- Помяни меня. Еще поймешь. А сейчас бесполезно объяснять.
Это я к тому, что любая осетинская семья – приличная. У них других практически нет. Народ такой, приграничный, правильный.
А вот в Питере разделение на приличные и неприличные школы есть. Вот приличные, например, всякие там лицеи, гимназии. Их по телевизору даже показывают. Есть на местном убогом 5-м канале целая передача. Ведет ее видный русский публицист Лев Лурье. Собирает там таких хороших, ухоженных, умненьких русских школьников и ставит перед ними животрепещущие вопросы бытия. А в судьи набирает тоже видных. Все передачи я не видел. Одну видел, и запомнилась проблема, которую обсуждали школьники:
-- Хорошо или нехорошо – однополый брак?
Скажите, а это не убийство детей?
Или вот бывшая приличная школьница Ксюша Собчак ведет программу. Сюжет мне объяснили: кто выберет себе парнера для совокупления, тому дадут дом.
Скажите, а это не убийство детей?
Впрочем, это приличных детей убивают. А я то маргинал, едрёна вошь. Меня вот всё дети из неприличных школ окружают.
Сегодня сигареты покупаю у ларька, что рядом со школой стоит. Рядом же восьмиклассник с двумя подругами, одетыми как Манька-облигация, матерятся. Повод для ругани я уже спиной расслышал: одна из манек отказывается платить за спиды (наркотик), а ее сотусовщикам надоело платить за нее.
Скажите, а это не убийство детей?
Всё лето, да и сейчас, когда потеплее, я вижу детей, жрущих пиво или водку во дворе.
Скажите, а это не убийство детей?
А школьницы из неприличных школ по вечерам и ночам на проспектах Петербурга? 100 рублей миньет, 500 – акт, 1000 – анал.
Скажите, а это не убийство детей?
Сегодня еду в автобусе. Рядом мужик с малолетним сыном. Мужик мне понравился. Хорошее лицо. Спокойное, русское, волевое. Сразу видно, лямку в армии оттащил и теперь честно вкалывает на каком-нибудь производстве.
И сын (года четыре) его спрашивает:
-- Пап, купи мне мороженое?
И папа отвечает:
-- Сегодня никак сынок. Давай завтра!
Сыну достаточно. Он в окно уставился и стал комментировать проходящего мимо ослика. «Смешная лошадка, посмотри, папа!» -- говорит. А папаша со мной взглядом встретился, поняв, что я дискурс прочухал, глаза со стыдом отвел. Только вижу, как у него желваки ходуном ходят.
Скажите, а это не убийство детей? Вместе с родителями?
А бегающие по рынку чумазые русские дети, обслуживающие гостей с юга?
Скажите, а это не убийство детей?
Потом я сына этого отца рассмотрел. Одет бедно, в секондхенд, но чист и опрятен. И подумал я:
-- Кем вырастет этот белобрысый мальчик? Вырастет ли он?
Знаете, я много вижу каждый день. Рассказов на повесть хватит. Только зачем, кому нужна моя повесть?
Да и без меня есть, кому ее написать. Я даже имя автора знаю. Госкомстат его зовут. Только не верю я, что Госкомстат свои сводки будет в СМИ россиянские сливать. Нет. Он их подороже загонит. В качестве победных реляций с фронтов ведущейся против русских тотальной демографической войны.
А мы с тобой читатель будем на лоснящиеся рыла победоносных полководцев этой войны в телевизоре смотреть. И слушать, как они нас поучают:
-- Детей убивать нельзя!